Флэшмоб: в поисках очередной утопииЭта статья - моя попытка взглянуть на флэшмоб со стороны современного искусства. Она является своеобразной антитезой ранее опубликованной на fmob.ru статье Светланы Поповой "Флэшмоб как перформанс". Вслед за ней, находя в "мгновенной толпе" много общего с "искусством действия", я, тем не менее, вижу довольно существенные отличия, и не могу согласиться, что у флэшмоба "нет никаких открытий в сфере художественного языка". Более того, на мой взгляд, многие вещи, которые современное искусство силилось освоить на протяжении последних трех лет, смогли найти свое полное выражение только во флэшмобе. Это моя личная история, которой хотелось бы со всеми поделиться.
История одного перформанса, который никогда не был реализован.
Около года назад (а может быть, это было и гораздо раньше) я придумал отличный перформанс! Он должен был называться «Проверка документов». Дело в том, что, примерно в то же самое время, регулярно, в одних и тех же местах, я начал замечать сотрудников милиции, которые стояли и пристально вглядывались в скользящий мимо поток людей - время от времени выхватывая оттуда по человеку и спрашивая у него документы. Каждый раз, проходя мимо такого «караула», невольно ощущаешь себя преступником, которому лучше не попадаться на глаза и по возможности быстрее миновать опасную зону.
Так вот, идея перформанса заключалась в том, чтобы пригласить зрителей в это самое место, и чтобы они просто пришли и посмотрели на этот нелицеприятный процесс. Однако, чтобы эти самые зрители пришли не сразу все вместе, а скопились бы постепенно, незаметно образовав толпу, пристально разглядывающую происходящее рядом. И в какой-то момент, ничего не подозревающие милиционеры вдруг обнаружили бы себя в кольце пристального внимания, из обычных функционеров общественного порядка превратившись в актеров, разыгрывающих свой незаметный спектакль.
Т.е. «зритель» - простым фактом своего присутствия в данном месте – сам, без какого либо участия художника, должен был сотворить некий артефакт, спровоцировав его появление своим многократно умноженным присутствием. Идея настолько меня вдохновила, в ней я увидел столько точек пересечение всего того, о чем тогда думалось, что я тут же решил, что открыл новый художественный метод. Однако, какого же было мое раздосадование, когда я понял: зритель современного искусства настолько равнодушен и неорганизован, что пригласить даже хотя бы 30 человек представляется крайне проблематичным! А для чистой реализации этой идеи необходимо было как минимум 50 человек. И никто из них не мог быть нанятым актером, быть человеком, заранее посвященным в задумку.
Я продолжал поиски и разрабатывал другие сюжеты, связанные со скоплениями зрителей в одном месте, но везде упирался в тот простой факт, что не понимаю, каким образом можно бы было одновременно собрать столько людей, заинтересованных в том, что будет происходить. Я мучился и терзался и однажды услышал слово: flashmob. И какого же было мое удивление, когда я понял, что так называется новая социальная технология, построенная именно на принципе «собирания толпы», на том принципе, который я так долго искал! Возникла эта технология совсем недавно и реализуется через интеренет, а точнее, через специализированные сайты, посвященные этому новому явлению. Я нашел эти сайты, и с тех пор, до сегодняшнего дня, большая часть моей жизни – там.
Так что же такое флэшмоб?
Откуда возникло это явление, кто впервые применил эту технологию – рассказывать практически нечего. Вся эта история окружена тайной и плодит вокруг себя множество слухов. Например, рассказывают про человека по имени Билл, который - после нескольких неудачных попыток - с помощью имэйл форвардов сумел добиться того, чтобы 17 июня 2003 около полутора сот незнакомых друг с другом людей зашли в один супермаркет, расположенный на Манхэттене, и попросили продать им «коврик любви для загородной коммуны» ценой в $10000. Уже через два месяца на Земном шаре практически не осталось места, где в той или иной форме не стали бы случаться подобные вещи.
Итак, флэшмоб – это сообщество людей, которые с помощью интернета договариваются о том, в каком месте и в какой час они должны появиться, чтобы совершить одно и то же, как правило очень простое, действие, чтобы потом быстро разойтись, растворившись в толпе. Ни до, ни после акции эти люди не должны вступать друг с другом в контакт. Они вообще не должны быть знакомы! Единственное место встреч – это форумы на специализированных сайтах, где происходит обсуждение будущих сценариев и выбор лучшего из них через всеобщее голосование. Во всяком случае, именно так организован флэшмоб в России. На других сайтах возможна и несколько другая организация: например, в наиболее радикальных формах, коммуникация в виде форумов и голосования может отсутсвовать вовсе.
Как выглядит сценарий флэшмоба? Например, так: «Флэшмоб: Туристы-шпионы. Собираемся в очень многолюдном месте, например, на каком-нибудь вещевом рынке, или на шумной площади, или в крупном торговом комплексе. Приносим с собой фотоаппараты-мыльницы. Смешиваемся с толпой в указанном квадрате. В назначенное время достаем фотоаппараты и начинаем безудержно щелкать все вокруг: людей, мобберов (с фотоаппаратами), продавцов, небо, товары, клочки бумаги, спины, глаза. Затем, как водится, расходимся с отснятыми пленками (или без них) кто куда. Продолжительность всего действия – пять минут».
В привычной нам жизни мы привыкли считать, что в интернете обитают наши сумеречные цифровые двойники – отражения реальности, маскирующиеся за условными аватарами и никами. Побывав в виртуальном мире, мы всегда как будто бы возвращаемся обратно, в мир реальный, с его заботами, проблемами и существованием. Во флэшмобе все совсем наоборот. Основная жизнь протекает на форуме, где ведутся споры, выносятся приговоры, тщательно прорабатываются мельчайшие подробности будущих сценариев, происходят знакомства, привязанности, ссоры. Лишь иногда эти виртуальные сущности всего на пять минут обретают вдруг плоть, чтобы повторить всем вместе какое-то очень незначительное и простое дейсвие, а затем быстро разойтись, вновь вернуться на форум и продолжить прерванный диалог.
Это удивительное ощущение, когда за минуту до акции ты стоишь или прогуливаешься в указанном по сценарию месте и не видишь вокруг никого, кто бы собирался синхронно вместе с тобой через несколько мгновений что-то делать. И вдруг – это чем-то похоже на чудо – незаметные случайные прохожие начинают вторить твоим незамысловатым движениям, абсолютно не обращая на тебя никакого внимания. Еще пару часов назад все это было простым текстом, твоим фантазмом, а сейчас ты видишь это рядом с собой и не можешь поверить: чудится оно тебе, или происходит наяву. Может быть просто твое желание было настолько сильным, что породило соответствующие галлюцинации. Или все происходит случайно, люди всегда делали похожие вещи, но ты их никогда не замечал так отчетливо. Кто ты: участник или зритель происходящего? Действие заканчивается еще быстрей, чем оно начиналось, ты не успеваешь его осознать, или сверить с кем-то свои ощущения.
Однажды решено было ходить по переулку и покашливать время от времени, вторя любому услышанному откуда-нибудь чужому покашливанию. Я пришел на место, начал прогуливаться, наконец собрался с духом, кашлянул в нужное время и тут же притаился. Смотрю по сторонам и пытаюсь понять, видел кто-нибудь, что я сделал, или нет. Какого же было мое удивление, что на меня никто вообще не обратил никакого внимания! Будто бы я стал невидимым. Я – человек-невидимка! Делаю, что хочу, а меня не видно! Вот это было мое первое, самое откровенное открытие. Еле сдержал подступивший к самому кашляющему горлу хохот. Я и представить себе не мог такого. Будто съел неизвестный наркотик. Неожиданно оказался в каком-то загадочном сне, где тебя не видят, не слышат и не могут причинить никакого вреда, а ты бродишь среди всех этих людей и абсолютно искусственно кашляешь прямо у них на виду!
Живой голос истории
Надо признаться, я начал изучать флэшмоб в наивном недоумении, каким образом те идеи, которые столько времени муссировались в очень узком кругу людей арт тусовки, оказались востребованными и эффективно реализованными в абсолютно ином пространстве? В пространстве интернета, о котором все, вроде бы, были прекрасно осведомлены, но которому никто, как будто бы, никогда не придавал особого значения? Удивительным было и то, что люди, оказавшиеся вовлеченными во все это, никогда не слышали о современном искусстве, и тем не менее, с большим энтузиазмом и вдохновением стали отрабатывать методы этого самого искусства.
Ситуация стала еще более захватывающей, когда на поверхность была вытащена статья Сьюзен Зонтаг «Хэппенинги: искусство безоглядных сопоставлений», датированная 1962 годом. В этой статье известная критикесса пытается описывать свои самые первые впечатления от - только появившегося тогда на свет - искусства хэппенинга. И ее непосредственные и живые реакции на это новое в то время явление поражают своей схожестью с переживаниями от акций флэшмоба:
«Хепенинг происходит не на обычной сцене, а в загроможденном предметами помещении, которое можно выстроить, подогнать или подыскать (а можно и то, и другое, и третье разом). В этом помещении некоторое количество участников (не актеров) то производят некие телодвижения, то тем или иным манером обращаются с вещами, сопровождая это (иногда, но не обязательно) словами, внесловесными звуками, вспышками света и запахами. Сюжета у хепенинга нет — есть действие или, скорей, набор действий и событий. Связной и осмысленной речи здесь тоже избегают, хотя могут встречаться слова вроде «Помогите!», «Voglio un bicchiere di acqua» , «Обними меня», «Авто», «Раз, два, три»... Речь стерилизована, уплотнена паузами (здесь не говорят, а требуют) и движется своей безрезультатностью, отсутствием отношений между участниками хепенинга».
После всех этих совпадений можно было бы успокоиться и сказать себе: «О да, наконец-то! Искусство овладело массами!». Но ведь при более пристальном взгляде окажется, что, с одной стороны, искусство, на самом деле, никогда не стремилось к этим самым «массам» или, по крайней мере, делало это крайне неэффективно. Ведь люди, втянутые во флэшмоб, узнали о нем отнюдь не из каталогов и текстов по современному искусству, а просто из рассылаемой по интернету очень специфической информации о новом массовом развлечении. С другой же стороны, «массам» нет никакого дела до этого самого искусства. Мысль о том, что флэшмоб похож на хэппенинг возникла уже после широкого распространения самого явления, и эта мысль никак не влияет на участников процесса, оставляет их к себе равнодушной и ничего не прибавляет к тому смыслу, который они вдруг обнаружили для себя во флэшмобе.
Принцип прямой демократии
Именно поэтому, на мой взгляд, самой интересной была бы такая постановка вопроса: какие именно факторы делают флэшмоб таким отличным от искусства (при всем их внешнем, почти полном, сходстве), что именно идеи флэшмоба, а не искусства, получают столь быстрое и широкое распространение? Причем, довольно часто это одни и те же идеи. И более того, именно в пространстве флэшмоба они обретают более глубокий и интересный смысл. И речь, безусловно, должна начинаться с речи о политическом. Т.е. о принципах взаимодейсвия людей друг с другом, об их влияния друг на друга, об их взаимном координировании.
Современное искуссво предельно иерархизировано внутри себя. Все решают статусы и институты. Чтобы быть хорошим художником, нужно обладать точным знанием всех этих структур и уметь ими умело пользоваться. Недостаточно одного только знания истории искусства, чтобы сделать актуальное высказывание. Прежде всего, нужно четко представлять себе те существующие уже места, которые наделены статусом производства актуального, чтобы делать свои высказывания именно там. Нужно знать тех людей, которые управляют этими местами и, более того, нужно уметь налаживать с такими людьми контакт, чтобы они всегда были в курсе твоих дел. А для этого необходимо заботиться о собственном имени, постоянно вокруг него выстраивать привлекательный бренд. Без всех этих знаний и умений, напрямую никак не связанных с творчеством, все твои идеи - какими бы прекрасными они ни были - все они канут в лету, никогда не будут восприняты всерьез. И порой, усталость от осознания этого простого факта, порождает безынициативность, отсутствие желания за что либо браться вообще. Для людей же непосвященных эта неповоротливая система маскируется под маской того, что искусство вправе делать только люди избранные, на простом языке – гении.
Флэшмоб же, как система производства смыслов, явилась на свет в наивном, предельно демократическом, виде. У флэшмоба не было никакой истории, к которой бы стоило обращаться за разъяснениями и с которой бы следовало считаться. Интернет, как заданный для флэшмоба изначально формат публикации сообщений, всегда олицетворял собой равноправную, лишенную каких бы то ни было иерархий, коммуникацию. Ведь там нет настоящих имен, тянущих за собой всю прошлую историю их обладателя, каждый скрывается за абстрактным никнэймом, практически ничего не рассказывающем о его носителе. И поэтому идея того, что «флэшмоб может организовать каждый: для этого достаточно придумать сценарий и распространить о нем информацию через интеренет» - была воспринята всеми как инструкция к дейсвию на полном серьезе.
В результате, тысячи людей очень быстро наводнили сайты своими фантазмами, видениями и желаниями. Никого не пугал тот очевидный факт, что все эти бесконечные сценарии не смогут быть реализованы просто в силу ограниченности по времени. Возбуждала та кажущаяся легкость, с которой можно было придумать и оформить в небольшую инструкцию любую свою идею. Плюс знание того, что идею будут оценивать не какие-то там эксперты, а точно такие же, обычные люди, со своими страхами, комплексами и мечтами. От воли каждого из них зависело, быть реализованным сценарию или нет: ведь каждый сам для себя решал, будет ли он участвовать в предлагаемой акции, и именно от его личного согласия на участие зависела судьба любой идеи. Принцип прямой демократии в действии!
Анонимный зритель
Недавно я просматривал видеоархив уличных акций московского радикального искусства, и меня все время не покидало ощущение, что я не понимаю, какие мотивы заставляли художников заниматься всем этим – с таким остервенением и искренностью! Указывать пальцем на американское посольство, переползать грязную улицу у памятника Маяковскому, кричать о пришествии нового коммерческого директора на Лубянской площади, скакать по Тверской зайчиком с закованными в наручники ногами и руками. Сегодня подобные жесты кажутся невозможными. Глядя на эти кадры складывается устойчивое впечатление, что художник непосредственно обращается к тем, кто в тот момент волею судеб, абсолютно случайно, оказался вместе с ним в одном и том же месте. Как будто бы он напрямую обращается к тому анонимному зрителю, которого нельзя увидеть и потрогать, но о котором, тем не менее, все догадываются и в существование которого искренне верят! Сегодня уже невозможно вообразить себе этого зрителя, исчезла уверенность в том, что по улицам бродят те, кто был бы заинтересован в том, что ты можешь им сказать.
Почему же так было, чтобы потом исчезнуть? Скорее всего, высокая динамика изменений того времени и нестабильность старых социальных связей создавали ситуацию, в которой было дейсвительно непонятно, кто окажется новым зрителем нового искусства, откуда, из какого контекста этот зритель прийдет? И действительно, можно было искренне верить, что будущий зритель ходит прямо по улицам, незаметный и растворенный во всеобщей толпе людей. Радикальные акции девяностых, если их повторить сейчас, будут выглядеть очень неискренне и наивно. Голос художника будет фальшивить, не веря, но делая вид, что он обращается сразу ко всем. Ведь нынешний зритель четко сегментирован, ты каждый раз точно, практически поименно, знаешь тех, кто будет смотреть, и кто будет оценивать. А анонимный зритель исчез, так и не успев появиться из бурной пены тех буйных лет. Вместе с ним исчез и уличный акционизм.
В сегодняшнем флэшмобе, как ни странно, этот анонимный зритель каким-то чудом появляется вновь! Это чувствуется из того драйва, с которым ты сочиняешь сценарий и затем борешься за право на его существование, это непосредственно переживается на акции, куда ты приходишь, откладывая все свои дела! Большую часть времени проводя на форуме в интеренете, тебя не покидает ощущение, что ты общаешься со всем миром! Горячие споры, иногда доходящие до откровенных оскорблений, ни на миг не позволяют усомниться, что решаются судьбы будущего человечества. Будь то даже споры о том, колбасу или сыр нужно класть на бутерброд, который предстоит массово съесть на одной из центральных площадей города.
Откуда же берется это утерянное поколением назад ощущение? Все дело в том, что флэшмоб появился не как способ мысли, не как усилие какой-либо социальной группы навязать свое видение мира всем остальным. Флэшмоб возник как чистая технология, которой в идеале может воспользоваться любой, точнее тот, кто имеет выход в интернет. Наличие компьютера и интеренета почти ничего не говорит о человеке, его пристрастиях, социальном статусе. А сеть – это абсолютно неструктурированное, быстро меняющеесе и развивающееся новое публичное пространство, в котором может оказаться кто угодно и с какой угодно целью. И поэтому вирус флэшмоба, стремительно охвативший всю сеть за какие-то пару месяцев, смог заразить собой людей, не связанных между собой никакой общей идеей и никак не соприкасавшихся друг с другом до этого времени. Кто все эти люди и что им всем надо – остается неясно и по сей день. Ясно лишь одно – все они заинтригованы флэшмобом, и каждый из них – анонимный зритель для тебя.
Флэшмоб и нонспектакулярность
Будучи, по своей форме, художественной акцией, флэшмоб, тем не менее, радикально отличается от тех форм акционизма, которые существовали до недавнего времени. Художник, взаимодействуя с публикой, стремится как будто бы озвучивать голос обычного человека, человека из толпы. Но, чтобы быть услышанным в этой толпе, он должен свой голос по максимуму заострять. Доводить свое состояние до того критического порога, после которого он перестает быть собственно человеком, а становится или героем, или медиумом, пересекающем в себе все боли и страдания этого мира. Художник репрезентирует своей единичностью некую символическую социальную множественность, от лица и перед лицом которой он представительствует. Понятно, что любое представительство рано или поздно перестает носить элемент случайности или выбора, а становится профессией. Так же, постепенно, спонтанные движения художника превращаются в движения актера, разыгрывающего свою роль, и обозначается резкая граница между тем, кто говорит, и тем, кто слушает. На месте активной социальной позиции возникает представление и спектакль.
Нонспектакулярная методология была попыткой преодолеть это невольно возникающее отчуждение, возродить элемент неожиданности, случайности и непосредственного прямого зрения. Однако все это усилие натолкнулось на недостаток решимости и репрессивность современной художественной ситуации. Художник постоянно фрустрирован заботой о сохранении любого своего жеста в истории, в любой момент своей деятельности он прежде всего занят документацией события. Он не может допустить, чтобы проповедуемая им «случайность» и «незаметность» вдруг случайно окажется незамеченной. Он живет постоянной отсрочкой собственного признания, и архив оказывается намного важнее непосредственного участия. Потому что даже если ничего не произошло, этот архив – перед лицом некой заоблачной комиссии в лице будущих кураторов и музеев - всегда засвидетельствует обратное. Это стало очевидным на манифестационной выставке «Вместо искусства» . Когда художники - вместо того, чтобы оставить зрителя наедине с самим собой в абсолютно пустом пространстве, полном невидимых артефактов – устроили настоящую экскурсию по этим «святым местам».
Среда флэшмоба, на удивление, оказалась гораздо более восприимчивой и плодотворной для нонспектакулярных экспериментов. И дело здесь не в разделяемых всеми участниками принципах – совсем нет! Опять же, сама технология флэшмоба воспроизводит эстетические категории нонспектакулярности как единственную возможность собственного существования. Два необходимых условия любого флэшмоба: большое число участников и отсутствие какой-либо предварительной репетиции будущего синхронного действия – заставляют выбирать для акции какое-нибудь довольно повседневное дейсвие, которое каждый из нас время от времени совершает в публичных местах: завязывает шнурки, кашляет, разглядывает рекламный щит, читает книгу в метро и т.п. И если дейсвие оказывается чуть-чуть сложнее, акция срывается либо в бессмысленный балаган шутников-приколистов, либо в плохо сыгранный непрофессиональный театр.
Но интрига флэшмоба с нонспектакулярностью не заканчивается только лишь условными техническими требованиями. Есть вещи, лежащие гораздо глубже! Дело в том, что «простое движение», требуемое рассылаемым сценарием, многократно повторяется каждым, кто приходит на акцию. Задача каждого участника при этом - постараться как можно меньше привлекать внимание к собственной персоне и никоим образом не коммуницировать с другими людьми. Образуется множественность, некая повторяющаяся структура из действий, внешне разрозненных и совсем незаметных в своих одиночных проявлениях. И именно в этот момент возникает неожиданный сюрреальный эффект: от ощущения случайной, будто бы непреднамеренной, синхронизации этих простейших действий. Ты не видишь действия одного человека, ты даже не видишь самого этого человека, но ты замечаешь некое коллективное действие, ты ощущаешь движение толпы. Максимальный эффект при этом достигается в особенно людных местах и с большим числом участников.
Таким образом, флэшмоб не репрезентирует некую реальность, как это делает художник, а занимается тем, что самым непосредственным образом ее моделирует! Ведь реальность публичных пространств – это всегда особым образом упорядоченая структура допустимых в данном пространстве действий. Флэшмоб не разрушает эту структуру и не надстраивает над ней какое-то особое символическое поле, а незаметно встраивается в существующие промежутки, меняет их ритм, число и взаимосвязь. Попадая в это искусственно смоделированное социо-коммуникативное пространство, ничего не подозревающий прохожий начинает сомневаться: видит ли он какую-то нелепую случайность, или все это кто-то подстроил, двойные образы начинают мелькать у него перед глазами, но он не в состоянии зафиксироваться на каком-то одном из них. Именно в этом мерцании и выражаются нонспектакулярные возможности флэшмоба: ты можешь видеть актера, а можешь видеть случайно попавшего в некий общий ритм обычного человека.
Воля к утопии
Если присмотреться по сторонам, может показаться, что флэшмоб ничего нового не открывает в мире. Тысячи людей каждый день совершают тысячи синхронных поступков. Стоят в очередях, прыгают на концертах, ездят по правой стороне улицы, при встрече друг с другом здороваются за руку, по праздникам смотрят салют и пьют шампанское, встают на работу в одно и то же время, втупают в брак в одном и том же возрасте, одновременно приходят на выборы и непонятно кого там выбирают. Но если копнуть чуть глубже, то окажется, что есть одна маленькая деталь, которая делает флэшмоб принципиально другим по отношению ко всему этому миру. Речь идет о том, что теперь мы можем себе позволить сознательно вмешиваться в эти от рождения данные схемы. Попытаться перепрограммировать изначальный код программы, навязанной нам извне.
Флэшмоб позволяет всерьез задуматься об этих альтернативах. Ведь одно дело, когда ты один мечтаешь о чем-то и делаешь что-то. И совсем другое – когда к твоей мечте присоединяются все остальные. Именно тогда мечта и становится реальностью! И тут возникает вопрос – чем же тогда флэшмоб отличается от революции? Ведь всегда существовали люди, категорически сопротивляющиеся узаконенным сценариям жизни? Но все дело в том, что флэшмоб подразумевает добровольное участие во всех возможных новых сценариях. Тебя никто не принуждает и не заставляет что-либо делать. Тебе просто предлагают попробовать, причем ты заранее знаешь, что ничего, выходящее за рамки полученной тобой инструкции, больше не будет. Ты можешь контролировать все последствия своего решения: поддержать ту или иную инициативу или отказаться от нее.
Никогда нельзя предсказать, сколько людей прийдет на акцию. Но всегда хочется думать, что на акцию прийдут все. Самое интересное – это придумать сценарий для всех людей на Земле. Ведь наверняка существуют очень простые действия, которые стоит лишь синхронно осуществить всем вместе, и мир тут же кардинально изменится, станет совсем другим...